Алексей Олейник: «Не проигрывает только тот, кто подбирает соперников или красиво съезжает с боев»

— Является ли этот бой с Хантем боем моей мечты? Нет, наверное, у каждого бой мечты — это поединок за пояс, — отмечает Олейник. — Но бой с Хантом можно назвать одним из важнейших. Он — один из наиболее моих именитых соперников. Когда ты провел 5-15 боев, то мыслишь по одному, а когда их 50-70, то иначе. Поэтому стараюсь относиться к этому профессионально, без излишних эмоций.

Алексей Олейник: «Не проигрывает только тот, кто подбирает соперников или красиво съезжает с боев»

«Нокаут года». В этой номинации победил сверхпопулярный тяжеловес из Новой Зеландии Марк Хант, чей зубодробительный апперкот отправил «спать» Роя Нельсона. Отметим, что для Большой деревенщины это было первое поражение нокаутом в карьере в UFC. / Фото: © Getty Images

— Можно ли назвать Ханта идеальным оппонентом?

— На мой взгляд, он один из самых сложных соперников в нашей весовой категории. Поэтому идеальным его бы не назвал. Другой дело, что он именитый. Но мне кажется, что самым важным является то, что турнир UFC приходит в Россию, и я его возглавляю.  А кто соперник, Хант или еще кто-то, уже не столь важно.

— Ваша спортивная карьера началась довольно поздно — серьезно спортом занялись в 19 лет…

— Дело в том, что в 19 лет я занялся спортом не только серьезно, но и вообще. До того момента не занимался ни одним единоборством. Если собрать все секции, которые посещал в детстве, то суммарно ходил меньше года. Вот вам пример: в четвертом классе пошел на тхэквандно, занимался там примерно месяц, один-два раза в неделю. Вот и считайте, как долго я занимался этим видом спорта. Затем записался на бокс и проходил на него месяц. Посетил четыре-пять занятий карате. И все это происходило в третьем-пятом классе школы. Поэтому не считаю, что в детстве серьезно занимался спортом. А с пятнадцати лет вообще не тренировал ни одно из видов единоборств.

— Часто к 19 годам забрасывают спорт, начинают пить-курить, девочки и всякое такое… А вы решили попробовать себя в спорте. В чем мотивация?

— Видимо, нашел комфортное для себя место. Появился тренер, сумевший заинтересовать работой в зале. Мне чего-то хотелось, но вот чего точно, не знал. Поэтому шел на бокс или карате, пробовал, а затем понимал — это не мое. А в девятнадцать лет все сошлось — и я созрел, и тренер правильный появился.

— Как и почему решили стать профессиональным бойцом? Видео американских и японских лиг смотрели? Или в каких-то подпольных боях участвовали?

— Подпольных боев никогда и нигде не было! Все эти сказки раздувают кинофильмы и люди, которые что-то слышали, но никогда ничего не видели. Все эти поединки «до смерти» происходят только в кино. Могу сказать, что за мою довольно большую карьеру такого не было. Нам просто предлагали: «Пацаны, поехали на турнир, чемпион получит три штуки баксов». Мы ехали и дрались. Или в цирке, или в каком-то спорт-клубе, где был установлен ринг. Но это не было подпольными боями, где кого-то заставляли драться. Просто тогда отсутствовала четкая структура — не было ни федераций, ни правил, ни судей. И не важно, дрались ли мы перед десятью тысячами зрителями, или перед 200 в ночном клубе, где публика за столами пила и курила. Но все эти бои нельзя назвать подпольными, ведь о них все знали, была реклама, и любой человек с улицы мог прийти, заплатив за вход. А «подпольные», в моем понимании, это когда запрещено и закрыто, и общий доступ туда невозможен.

— Что же мотивировало вас стать профи?

— Самый главный мотив — проверить себя, доказать, что ты не трус и сможешь. Этот мотив был определяющим на протяжении нескольких лет. А когда уже были достигнуты определенные результаты, подумал, что пора бы в жизни уже чем-то серьезно заняться. Пробовал себя в разных профессиях, но тоже не нашёл. Зато после шести-восьми боев понял, что это дело получается у меня лучше других. Было скучно идти в менеджеры по продаже автомобилей, в металлопрокат или быть юристом в фирме, пишущим заявления и жалобы и посещающим судебные заседания.

— В 90-е смотрели на видео шоу UFC?

— Конечно, но UFC появился незадолго до того, как я сам начал выступать. Мы также дрались на ринге или клетке без перчаток, без весовых категорий, раундов и отсчета времени. Тогда можно было бить и в пах, и головой и локтями, и даже добивать лежачего ногами в любое место, прыгать на нем. Бои без правил в чистом виде. И это было не грязно или плохо, просто другого на тот момент мы не знали. Это все равно, что объяснять первобытному человеку, что ходить в шкуре плохо и некультурно, когда вокруг все так ходят. И лишь со временем появились определенные ограничения. Наш спорт начал облагораживаться, и этот процесс продолжает до сих пор. Постоянно возникают новые правила, экипировка и допинг-тесты.

— Когда все четко регламентировано, нет ностальгии по старому и дикому?

— Нет. Мне кажется, что широкой публике эти правила известны с тех пор, как она смотрит эти бои — наноси любые удары ногами и руками, борись и наноси ущерб. А укусы и царапанье, рассечение головы головой или удары в пах, думаю, никогда не считались спортивным поведением, даже когда были разрешены. Сам ни разу в жизни не прибегнул к подобным приемчикам. Ни разу не пытался ударить человека в пах, хотя меня пару раз хотели. Он пытается меня коленкой ударить, а я его душу, и через десять секунд он уже стучит. Никакой ностальгии нет и быть не может.

— У вас не было любительской карьеры. Для бойца это плюс или минус?

— Я занялся японским джиу-джитсу и именно с этой техникой начал сражаться и побеждать. Если у меня побед значительно больше, чем поражений, видимо она работает и работает хорошо.

— Как бы вы описали трансформацию ММА за последние 20 лет. Грань между ударниками и борцами уже стерлась?

— Она все еще остается. Но человек, обладающий только одной техникой, ограничен в своем потенциале. Даже крутому ударнику, чемпиону мира по боксу или карате, будет очень тяжело. Он может выиграть один-два боя, но как только его завалят, прийдет быстрый кирдык. Также и борец может выиграть 2-3 боя, снося соперников. Ноо если он не умеет защищаться от удара, то рано или поздно его пошлют на нокаут.

— Показателен ли в этом плаен последний бой Александра Емельяненко? Против Джонсона он действовал отлично в стойке, но не блеснул в партере.

— Александр — крепкий ударник, но не феноменальный. Люди, стоявшие против него, не славились крутыми выступлениями в К1 и не являются чемпионами в ударных видах. Они не нокаутеры, а просто крепкие и добротные бойцы, не более. И Джонсон не ударник, и Мандрагон. А вот когда Саша дрался с такими, как Мирко Крокоп, то проигрывал. И даже с менее крутыми ударниками.

— Ожидается ваша группа поддержки на бою с Хантом в Москве?

— Никого не жду. Как и всегда, секундантами будут моя супруга и Дима Сосновский. Плюс мои тренеры. Если кто-то хочет приехать, то пожалуйста. Но до боя внимания уделить не смогу — ни гулять, ни общаться, ни приглашать в раздевалку… Сначала дело, а затем все остальное. Стараюсь разделяться работу и семью. Есть бойцы, которые приводят своих детей в раздевалку, усаживают их в первые ряды в зале. Девушки, папы, мамы, родственники… Мне это не нужно.

— А присутствие супруги в углу не является совмещением работы и семьи?

— Нет. В этот момент она — член команды, а не семьи. Подобные случаи единичны. Но считаю, что неплохо разбираюсь в ММА и могу решить, кто мне нужен как секундант. Моя жена не охает или машет полотенцем, она может остановить сечку, заклеит любую рану…

— Медик по профессии?

— Нет, просто умеет это делать. Если бы она хваталась за сердце при виде крови, то и сама бы поняла, что ей это не нужно.

— Как пришла идея принять супругу в команду?

— На одном турнире у меня не было секунданта. Пригласил товарища, который абсолютно растерялся —не знал, где вода, потерял капу, не смог раздобыть полотенце…  А моя супруга подсказывала ему, куда-то сбегала, что-то принесла. Потом помогла в следующем бою, затем еще в одном… Так и пошло. И свою работу выполняет очень хорошо. Лучше всех!

— Как вы познакомились? На почве спорта?

— Нет, в обычной жизни. Работал в одном проекте, связанном с кинематографом. А она в него пришла администратором.

— Получается служебный роман. А как же разделение профессионального и семейного?

— Поэтому в ММА выступаю я, а не она. С ММА она познакомилась благодаря мне, хотя на тот момент уже была КМС по дзюдо, и у нее были определенные спортивные достижения.

— У вас спортивная семья. Это определяет досуг?

— Нет, мы не занимаемся спортом в свободное от тренировок и работы время. Хотя у меня вообще нет свободного времени. Зато пятеро детей. Если вы спортсмен мирового уровня, то нужно посвящать спорту 24 часа в сутки, а получается намного меньше. У меня ведь пятеро детей в возрасте от двух до семнадцати, в чужой стране, с иностранным языком…

— Ребенок в 17 лет требует меньше времени, чем двухлетний?

— По-разному. Когда дочь возвращается домой в десять-одиннадцать вечера, начинаешь с ней спорить. С маленькими детьми — маленькие проблемы, а с большими — большие.

— Вы с семьей живете в США. Многие уезжают в Америку на сборы, убегая от отвлекающих факторов. Почему отправились за океан все вместе?

— Раньше, лет восемь кряду, уезжал от семьи на сборы на месяц- два и делал это регулярно. А где-то год назад уехал на три месяца, через три-четыре месяца предложили следующий бой, и я понял, что еще четыре месяца без семьи будет невероятно тяжело. Поэтому решили пожить в Америке месяца четыре. А чтобы дети все это время не смотрели мультик в планшете, устроили их в школу. Подумали, что школа закончится через два месяца, и мы наконец-то уедем в Россию. Школа закончилась, но мне предложили следующий бой… Я уже провел пять поединков, тренируясь в American Top Team. Теперь 15 сентября бой в России. Cемья вылетела на родину раньше, и дети первого сентября пошли в московскую школу. Получается, что в Америке мы задержались. Думали приехать на три-четыре месяца, а получилось на год. Зато теперь дети отлично пишут и свободно говорят по-английски. Уже этому очень рад. Ни в какой российской школе такому идеальному английскому не научат. Сам по-английски общаюсь не очень, а они свободно…

Теперь буду снова жить в России, а когда назначат следующий бой, решу, где готовиться — в Ингушетии, Калининграде, Таиланде или снова в Америке. Все будет зависеть от соперника и даты поединка.

— В чем отличие между российскими и американскими залами? 

— Отличие есть, и потому я тренируюсь в лучших американских. В США сразу находишь восемь-девять спарринг-партнеров. Очень известных бойцов с крутым рекордом Sherdog. Сейчас это Виталий Минаков, Андрей Орловский, Дош Сантос, Биг Фут, Марсело Голм… А также еще 5-6 ребят, которых недавно подписали в UFC, в том числе  мощный и огромный великан из НХЛ Грег Харви. Мы с Орловским со своими 110-112 кг — самые маленькие из всех этих ребят.

— Какая диета на период подготовки?

— Моя супруга по совместительству мой диетолог. Каждый день ям либо кашу, либо макароны. Каша — рис, гречка, перловка. Макароны — из твердых сортов муки. Обязательно мясо или рыба. Это моя основная пища. Сверхдиеты не придерживаюсь. Вес мне гонять не нужно, но перед боем значительно уменьшаем количество сладкого, сдобу вообще практически не ем. За пару недель до боя перестаю употреблять молочные продукты. Чай-кофе с сахаром. Кофе пью один раз в день с утра. Поэтому нет проблем насыпать туда чайную ложку сахара. За день трачу, наверное, 5-6 тысяч калорий, поэтому 20 калорий в ложке сахара вряд ли нанесут ущерб  организму… За питанием нужно следить в любом случае. Сдоба и молочка отменяются. Молочка провоцирует выделение молочной кислоты, а сдоба влияет на функциональные и другие качества.

— В ММА поражения не столь катастрофичны, как в боксе, где одно-два могут поставить крест на карьере спортсмена. Как вы справляетесь с поражениями?

— Не думаю, что сильный боец может спокойно относиться к поражениям. Я их тоже переношу болезненно. Первые вообще были маленькой смертью. Также абсолютно не согласен с тем, что в ММА поражения как-то отличаются от бокса. Например, в послужном списке Конора Макгрегора есть поражения, но это ни коим образом не влияет на его гонорары и рейтинги. Точно также были поражения у боксеров Майка Тайсона, Эвандера Холифилда и Леннокса Льюиса. Но нельзя сказать, что из-за них они опустились на дно. Не проигрывает лишь тот, кто подбирает себе удобных соперников или красиво съезжает с боев.

— Как переживаете поражения? Кто-то помогает? Или, может, дрова рубите?

— Дрова тут не помогут. Это очень лично, и каждый переживает самостоятельно. Бывает, что переживания длятся 2-3 месяца, а бывает проходят за четыре-пять дней. Мы не были бы бойцами, если бы после поражений опускали руки. Или умирай, или поднимай кулаки вверх и иди пахать дальше.  

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*